О «Вестнике Европы»

 

Из «Указателя к Вестнику Европы». М. П. Полуденский. 1861 год.

Первая мысль об издании «Вестника Европы» принадлежит Карамзину; он положил основание журналу, который существовал двадцать девять лет, и в котором А. С. Пушкин поместил свое первое стихотворение.

16-го ноября, 1801 года, в №92 «Московских ведомостей» было напечатано объявление о новом издании: «С будущего января, 1802 года», говорит Карамзин в этом объявлении, «намерен я издавать журнал под именем «Вестника Европы», который будет извлечением из двенадцати лучших английских, французских и немецких журналов. Литература и политика составят две главные части его. Первая часть украсится всеми цветами новых произведений ума и чувства в Европе. Извлечения из книг, повести, любопытные анекдоты, разные открытия в искусствах и науках входят в план сего отделения. Политические известия будут сообщаемы в некотором систематическом порядке и как можно скорее. Для нашей словесности и критики назначается особливая статья», и пр.

В субботу, 4-го января, 1802 года, вышел первый номер «Вестника Европы», который начинается с письма к издателю. Это письмо едва ли не писано самим Карамзиным; в нем высказано отчасти направление журнала, цель и польза его: неизвестный сочинитель письма к издателю радуется его намерению издавать журнал для России «в такое время, когда сердца наши, под кротким и благодетельным правлением юного монарха, покойны и веселы; когда вся Европа, наскучив беспорядками и кровопролитием, заключает мир, который, по всем вероятностям, будет тверд и продолжителен; когда науки и художества в быстрых успехах своих обещают себе еще более успехов; когда таланты в свободной тишине и на досуге могут заниматься всеми полезными и милыми для души предметами; когда литература, по настоящему расположению умов, более нежели когда-нибудь должна иметь влияние на нравы и счастие». «Уже прошли те блаженные и вечной памяти достойные времена, когда чтение книг было исключительным правом некоторых людей; уже деятельный разум во всех состояниях, во всех землях чувствует нужду в познаниях и требует новых, лучших идей. Уже все монархи в Европе считают за долг и славу быть покровителями учения. Министры стараются слогом своим угождать вкусу просвещенных людей. Придворный хочет слыть любителем литературы. Судья читает и стыдится прежнего непонятного языка Фемиды и т. д.» Далее он говорит, что в России литература может быть еще полезнее, нежели в других землях: «чувство в нас новее и свежее; изящное тем сильнее действует на сердце и тем более плодов приносит. Сколь благородно, сколь утешительно помогать нравственному образованию такого великого и сильного народа, как российский; развивать идеи, указывать новые красоты в жизни, питать душу моральными удовольствиями и сливать ее в сладких чувствах со благом других людей!» «Сочинять журнал одному трудно и невозможно; достоинство его состоит в разнообразии, которого один талант (не исключая даже и Вольтерова) никогда не имел. Хороший выбор иностранных сочинений требует еще и хорошего перевода.»

Неизвестный автор письма, говоря о критике, советует издателю «быть не столько осторожным, сколько человеколюбивым. Точно ли критика научает писать? Не гораздо ли сильнее действуют образцы и примеры? И не везде ли таланты предшествовали ученому, строгому суду? Пиши, кто умеет писать хорошо: вот самая лучшая критика на дурные книги! Глупая книга есть небольшое зло в свете. У нас же так мало авторов, что не стоит труда и пугать их. Но если выйдет нечто изрядное, для чего не похвалить? … Таковы мои правила!»

Письмо оканчивается мнением автора о политике, которая, он надеется, ко счастью Европы будет не весьма богата и любопытна, потому что гибель и бедствия государств то же для политики, что буря для Вернетовой кисти.

Журнал выходил постоянно два раза в месяц; об успехе его можно судить по тому, что в том же году первая книжка была напечатана вторым изданием.

В течение года Карамзин наполнил журнал большей частью своими произведениями, некоторыми баснями И. И. Дмитриева, В. Л. Пушкина, одним стихотворением Державина и первым переводом «Сельского кладбища» В. Жуковского, который с большими изменениями был перепечатан в собрании его сочинений (издан. 1849 года). Намереваясь продолжать издание и в 1803 году, Карамзин напечатал статью «К читателям Вестника» (1802 г., №23, стр. 227), в которой развил первоначальное объявление об издании журнала; он высказал в ней свое желание, чтобы русские сочинения в стихах и прозе, помещаемые в Вестнике, могли бы без стыда для нашей литературы мешаться с произведениями иностранных авторов. «Мы не аристократы в литературе, смотрим не на имена, а на произведения. Что принадлежит до критики русских книг, то мы не считаем ее истинною потребностью нашей литературы, (не говоря уже о неприятности иметь дело с беспокойным самолюбием людей). В авторстве полезнее быть судимым, чем судить. Хорошая критика - есть роскошь литературы; она рождается от великого богатства, а мы еще не Крезы.» Статья оканчивается так: «Наконец скажем, что мы издаем журнал для всей русской публики и хотим не учить, а единственно занимать ее приятным образом, не оскорбляя вкуса ни грубым невежеством, ни варварским слогом. Честолюбие наше не простирается далее.»

В 1803 году «Вестник Европы» издавался по прежнему. Статьи Карамзина занимали большую часть журнала; Державин, И. И. Дмитриев, В. Л. Пушкин принимали в нем участие; и в этом же году в нем была напечатана повесть В. А. Жуковского «Вадим Новгородский», не перепечатанная в издании его сочинений 1849 года.

В продолжение двух лет, что Карамзин издавал «Вестник Европы», кроме статей: Смерть Шелехова; портрет любезной женщины; мысли о русских комедиях; прогулка молодой россиянки; сказка г. Измайлова; храм Световида; объявление о путешествии в Малороссию князя Ш.; письмо о законодательстве в отношении к России; письмо г. Фон-Визина к г. N. N. о сочинении Русского лексикона; речь г. Каразина; разные известия о великодушных делах; описание Геттингенского университета и повесть Вадим, все остальное в прозе писано издателем.

Последняя книжка «Вестника Европы» 1803 года оканчивается обращением Карамзина к читателям Вестника, в котором объяснена причина, принудившая его прекратить издание. «Сею книжкою», говорит он, «заключается «Вестник Европы», которого я был издателем. В продолжении его не буду иметь никакого участия.

Изъявляю публике мою признательность. Я работал охотно, видя число пренумерантов. Вестник имел счастье заслужить лестные отзывы самых иностранных литераторов; многие русские сочинения переведены из него на немецкий и французский и помещены в журналах, издаваемых на сих языках. Милость нашего императора доставляет мне способ отныне совершенно посвятить себя делу важному и без сомнения трудному; время покажет, мог ли я без дерзости на то отважиться. Между тем с сожалением удаляюсь от публики, которая обязывала меня своим лестным вниманием и благорасположением. Одна мысль утешает меня, та, что я долговременной работой могу, (если имею какой-нибудь талант) оправдать доброе мнение сограждан о моем усердии к славе отечества и благодеяние великодушного монарха.» В именном его императорского величества указе, данном Кабинету от 31 октября, 1803 года, сказано: «Как известный писатель, Московского университета почетный член, Николай Карамзин язъявил нам желание посвятить труды свои сочинению полной истории отечества нашего, то мы, желая ободрить его в толь похвальном предприятии, всемилостивейше повелеваем производить ему в качестве историографа, по 2000 руб. ежегодного пенсиона из Кабинета нашего.»

С 1804 по 1807 год включительно, «Вестник Европы» издавал М. Каченовский; он держался программы, назначенной для этого журнала Карамзиным. В 1805 году (№16, стр. 321) Каченовский напечатал объявление об издании «Вестника Европы» в 1806 году; в этом он говорит, что в вышедших 16 книжках Вестника 1805 года, все в прозе писано им самим, кроме статей: Рюрик; о музее г. Дубровского; о красноречии Бридена; письмо о языке древних сарматов; два письма из Грузии и статья о благости владетелей. На 1808 год Каченовский передал редакцию журнала В. А. Жуковскому, чтобы: «вновь выступить на оставляемое им поприще, когда исполнит некоторые обязанности по части учебной при Московском университете и гимназии.» Жуковский издавал «Вестник Европы» один с 1808 года по №20, 1809 года; с №21 по 1811 год он издавал его вместе с Каченовским. 1808 год начинается с письма из уезда к издателю, написанного самим Жуковским; в этом письме он говорит об обязанностях журналиста, о любви к чтению и выборе его в России. Вот несколько отрывков из этого письма:

«Русские, говоря о тех, которые не знают иностранных языков и ограничиваются одной отечественной литературой, любят читать; но судя по выбору чтения и книгам, которые предпочтительно печатаются перед другими, читают единственно для рассеяния… Покуда чтение будет казаться одним посторонним делом, которое позволено пренебрегать; пока не будем уверены, что оно принадлежит к одним из важнейших и самых привлекательных обязанностей образованного человека, до тех пор не можем ожидать от него никакой существенной пользы, а романы, самые нелепые, будут стоять на первой полке в библиотеке русского читателя. Пускай воспитание переменит понятия о чтении! Пускай оно скажет просвещенному юноше: «Обращение с книгою приготовляет к обращению с людьми. И то, и другое равно необходимы.

В России, при сильной охоте читать и таком нестрогом выборе чтения, хороший журнал мог бы иметь самые благодетельные действия; к услугам журналиста богатства литературы чужестранной и собственной, искусства и науки, единственное условие - разборчивость. Политика в такой земле, где общее мнение покорно деятельной власти правительства, не может иметь особенной привлекательности для умов беззаботных и миролюбивых.»

О критике Жуковский разделяет мнение Карамзина и даже повторяет его слова, сказанные в 1802 году: «Какую пользу может приносить в России критика? Что прикажете критиковать? Посредственные переводы посредственных романов? Критика и роскошь - дочери богатства, а мы еще не Крезы в литературе.» Несмотря на это, в объявлении об издании «Вестника Европы» в 1810 году был помещен особенный отдел критики; это вызвало письмо к издателям Вестника: О критике (1809 г. №21, стр. 33), подписанное В. (Жуковский?). Тут высказано мнение, что разуметь под критикой и каковою она должна быть.

В объявлении об издании «Вестника Европы» на 1810 год сказано, что расположение книжек по новому плану должно быть следующее.

І. Словесность, проза: повести, речи, разговоры и пр.; стихотворения: оды, басни, песни, послания, эпиграммы и пр.

ІІ. Науки и искусства: отрывки из путешествий; рассуждения о предметах философических, о предметах принадлежащих к изящным искусствам и вообще к наукам.

ІІІ. Критика: разбор книг российских и иностранных; критические рассуждения.

IV. Смесь.

V. Обозрение происшествий.

С 1811 по 1813 год включительно «Вестник Европы» издавал М. Каченовский один, следуя прежнему плану издания; болезнь принудила его отказаться от обязанности журналиста, и на 1814 года редакция «Вестника Европы» перешла к В. Измайлову, которому посчастливилось напечатать на страницах издаваемого им журнала первые стихотворения А. С. Пушкина.

Измайлов начал журнал со статьи: «К читателям Вестника от издателя», в которой изложил краткое обозрение направления и порядка издаваемого им журнала; он говорит, что «в народах европейских свирепствует безначалие. Сильнейшему достаются в добычу обширные пределы света и слабые стада народов, свободу умов стесняет ревнивая недоверчивость насильственной власти; мудрые лишаются священного права говорить истину, кроме того война разливает пламя свое из одной страны в другую… Русские воины да ограждают мечами кровы и земли отеческие от набега новых варваров; писатели же силою убеждения да остерегают умы и сердца сограждан своих от заблуждения, легкомыслия и того беспокойного духа, который неминуемо влечет за собой порабощение народов.» О плане издания он говорит, что «журнал будет вестником любопытных происшествий в Европе и всех новых явлений, как в ученом, так и в политическом мире. В рассуждении литературных мнений, мы возлагаем на себя долг справедливости строгой, но суда осторожного. Что касается собственно до критики новых книг, то мы желали бы угодить ею не тем, которые любят критику в журналах, как древние римляне сражения зверей в амфитеатре, но тем, которые с благородными намерениями ожидают от нее пользы для словесности и просвещения.»

Кроме стихотворений Пушкина, Жуковского, в «Вестнике Европы» 1814 года помещены две статьи Грибоедова.

С 1815 по 1828 включительно, «Вестник Европы» издавался от Московского университета под редакцией Каченовского, а последние два года (1829 - 1830) Каченовский издавал этот журнал от себя. 1815-й год начинается следующим объявлением редактора: «Я не ожидал и даже вовсе не думал, что «Вестник Европы», университетской типографией издаваемый, будет снова препоручен моему распоряжению, и т. д. Благосклонное внимание начальства ускорило медленный ход моего выздоровления. Принимая на себя труд составлять журнал, коего бытие обеспечено уважением публики, я не имею надобности подкреплять его несбыточными обещаниями.»

В объявлении об издании этого журнала на 1816 год, редактор говорит, что «между прочим внимание его будет устремлено на историю отечественного и родственных ему языков, на деяния и обычаи народов славянского происхождения и на изящные искусства древних веков и новых». Внешнее расположение журнала состояло из: І. Изящной словесности. ІІ. Изящных искусств, наук и литературы. ІІІ. Современной истории и политики и IV. Смеси. Издатель следовал этой программе до конца.

С 1820 года начинаются нападения «Вестника Европы» на А. С. Пушкина. Отрывок из его поэмы «Руслан и Людмила» был напечатан в том году в «Сыне отечества», и «Вестник Европы» поместил у себя разбор этого отрывка. Критик, житель Бутырской слободы, восстал против содержания этой поэмы: «Возможно ли просвещенному или хоть немного сведущему человеку терпеть, когда ему предлагают новую поэму, писанную в подражание «Еруслану Лазаревичу»? Неизвестный Пиит выставляет в №15 и 16 «Сына отечества» отрывок из поэмы своей «Людмила и Руслан» (не Еруслан ли?). Не знаю, что будет содержать целая поэма, но образчик хоть кого выведет из терпения.» За этим описывается сцена Руслана с головой и критик оканчивает так: «Бога ради, позвольте мне, старику, сказать публике посредством вашего журнала, чтобы она каждый раз жмурила глаза при появлении подобных странностей. Зачем допускать, чтобы плоские шутки старины снова появлялись между нами? Шутка грубая, неободряемая вкусом просвещенным, отвратительна, а ни мало не смешна и не забавна. Dixi.» Эта статья вызвала в №31 «Сына отечества» резкую антикритику Г…ева, на которую житель Бутырской слободы отвечал в «Вестнике Европы» 1820 года, №16, стр. 283. «Кавказский пленник» Пушкина был принят «Вестником Европы» иначе, чем «Руслан и Людмила». Г-н М. П. (М. Погодин?) напечатал в «Вестнике Европы» 1823 года, №1, стр. 35, статью, в которой он говорит, что «в «Кавказском пленнике», вместе с юным, крепким воображением, видно искусство и зрелый плод труда; соображение обширнее, план правильнее». Автор статьи был очарован прелестными стихами и картинами, и предлагает ход действия повести словами сочинителя.

В 1824 году в «Вестнике Европы» была напечатана статья, возбудившая полемику, в которой принял участие и Пушкин. К. Вяземский, при издании «Бахчисарайского фонтана», поместил вместо предисловия «Разговор между издателем и классиком с Выборгской стороны или Васильевского острова», в котором он высказал свой взгляд на романтизм. По поводу этого разговора «Вестник Европы» напечатал второй разговор между классиком и издателем «Бахчисарайского фонтана», где опровергал мнение к. Вяземского, последний отвечал в «Дамском журнале» на эту статью; вообще в «Вестнике Европы» 1824 года помещены четыре статьи по поводу этого разговора, из них три принадлежат М. А. Дмитриеву. Наконец Пушкин принял участие в споре и напечатал в «Сыне отечества» (1824 г., №18) письмо, которое перепечатано г. Анненковым в «Материалах для биографии А. С. Пушкина» (стр. 108).

Не одни сочинения Пушкина встречал неблагоприятно «Вестник Европы». Некто, скрывший свое имя под псевдонимом Пилада Белугина, порицал в комедии Грибоедова «Горе от ума» план, слог и цель.

Мнение «Вестника Европы» об этой комедии возбудило также полемику с «Московским телеграфом», который, вместе с «Сыном отечества», отдавал должные похвалы комедии Грибоедова.

Последние два года (1829 - 1830), что издавался «Вестник Европы», суждения этого журнала о сочинениях Пушкина были еще строже и резче. Критик с Патриарших прудов (Н. Надеждин?) поместил в журнале Каченовского разборы «Графа Нулина», «Полтавы» и VII главы «Евгения Онегина». Некоторые подробности этих разборов помещены в «Материалах для биографии А. С. Пушкина», собранных г. Анненковым. На все эти нападения Пушкин отвечал эпиграммами.

Известна его эпиграмма «Собрание насекомых», направленная на издателя «Вестника Европы» и его сотрудников. Эта эпиграмма была напечатана в 1830 году, в альманахе «Подснежник». «Вестник Европы», при обозрении этой книги, перепечатал эпиграмму Пушкина, объясняя следующим образом замененные звездочками имена.

Полтава - Божия коровка,
Кавказский пленник - злой паук,
Вот Годунов - российской жук,
Онегин - тощая пиявка,
Граф Нулин - мелкая козявка.

С №5, 1822 года, «Вестник Европы» выходил с следующим эпиграфом на каждой части из Теренция:

- - - Id arbitror
adprime in vita esse utile, ne quid nimis.

Эпиграф этот продолжался до 1829 года; с 167 части он был заменен другим:

Tu ne cede malis, sed contra audentior ito.

С 1830 года латинский эпиграф сменил стих Державина.

«Стоять и правду говорить».

Последняя часть явилась со стихом Горация.

Solve senescentem.

Вот окончание двадцатилетнего журнала.

Последние слова.

В изнеможении от долготы дней, при конце бытия своего, но еще вполне владея способностями рассудка и памяти, завещеваю современникам последние слова старческой опытности.

Умираю смертию обыкновенною, по чину естества неизбежною для всех органических созданий. Необыкновенно лишь то, что избытком жизни, двумя с половиною месяцами прибавочного существования, обязан я (кто бы подумал?) безжалостной, опустошительной холере, столь гибельной не только для читателей, но и для самых журналов. Благодарить ли виновницу общего бедствия за ее дар злополучный? Увы! Подобно Карлу V, заживо отпетому услижливым братством, я, находясь еще в сонме живых, должен был слышать не погребальные песни, не мольбы о грехах моих, а неистовое глумление и скоморошеское кощунство от некоторых из нового поколения журналов, незрелых смыслом, дерзких волею, велеречивых, бранчивых, хвастливых. Утешительно умирать с тою мыслью, что я воздвиг врагов незлопамятных и ни мало не опасных попечительному своему издателю, который делал для меня все, что мог при других занятиях своих, но который неспособен и невластен был запятнать мои страницы ни постыдною угодливостию, ни коварною лестью, всегда готовою изгибаться, принимать на себя всякие личины, являтья во всяких видах, готовю, смотря по обстоятельствам, превратиться из кроткого агнца в рыкающее плотоядное чудовище. Сему так и быть надлежало! Не столько жалуюсь, что не сохранил меня от свар и хлопот полемических, сколько благодарю его, что соблюл непорочность мою непричастною журнальному дружеству, ветротленному, ничтожному и своею пустотой и своим непостоянством.

Но что бы ни было бы, я все предаю забвению; сам у всех прощения прошу и в винах своих и в тщетных обетах. Великодушные читатели да отпустят грехи всяческие! … Безграмотная наглость и зазорное корыстолюбие - avri sacra fames - отныне, да не бесславят русской журналистики!… Да восторжествует ученая благонамеренность!… Молю сострадательную руку подписать мое имя под страницею… Бъет последний час… умираю

Вестник Европы.

eurovestnik.ru © 2012-2014